Share...
27 Sep 2012 22:25

Предыдущая ] Главная страница ] Вверх ] Следующая ]

[Гостевая книга]

 

В номере 18/2007

Власть и экономика

 

Василий СИМЧЕРА

“Лукавая цифра”.
20 лет спустя

 

20 лет назад публицист Василий Селюнин потряс читающую публику статьей в “Новом мире” под заголовком “Лукавая цифра”, где показал, что один из главных дефектов советской экономики надо искать в статистике, точнее, в способах статистического искажения истинного положения дел. С тех пор многое круто переменилось. Однако и сегодня статистика продолжает грешить против истины и от идеала весьма далека, убежден заслуженный деятель науки Российской Федерации, директор НИИ статистики Росстата, автор более 400 профильных научных трудов Василий СИМЧЕРА.

Греф, ты не прав

— Василий Михайлович, в последние годы нас разными путями убеждают, что мы, россияне, живем все лучше и лучше: из года в год растет ВВП, уровень доходов, а инфляция снижается. Но народ ведет себя по Станиславскому — “не верю!”. В чем дело? Неужели “лукавые цифры” все еще в ходу?

— Лукавые — нет, а вот не отвечающие ожидаемым уровням открытости и ответственности перед нашим обществом, подчас некомпетентные и некорректные, неумело представленные и противоречивые, требующие объяснений — да. Даже такой, казалось бы, общедоступный показатель, как прирост ВВП, оцененный в 2006 году на уровне 6,7 процента, во многом требует разъяснения. Он на две трети обеспечен финансовым сектором экономики. В реальном же секторе прирост — где-то 4—5 процентов. Сопоставьте, пожалуйста, следующие цифры. Если в 2006 году прирост в сельском хозяйстве составил всего 1,7 процента, в добыче полезных ископаемых — 2,1, производстве электроэнергии и газа — 2,6, обрабатывающих производствах — 4,9, образовании — 1,9, здравоохранении и предоставлении социальных услуг — 3,8, то прирост объема финансовой деятельности превысил 10,4, налогов на продукты — 8,9, финансового посредничества — 11, гостиничных и ресторанных услуг — 11,2, а всех других услуг — 12,7 процента. В результате доля реального сектора в экономике страны продолжала уменьшаться, а доля услуг, особенно посреднических, увеличивалась. А хотелось бы, чтобы все обстояло как раз наоборот.

Периоды правлений

Среднегодовые темпы прироста (в процентах)

Абсолютный прирост численности населения в целом за период
(млн. человек)

Нацио-нальное богатство

Основные фонды

ВВП

Промышленное
производство

Сельское хозяйство

Внешняя торговля

Знания1

1901—1905 1,1 8,9 2,6 1,6 1,1 5,5 6,0 6,5
1905—1906 0,0 0,1 6,0 3,4 5,9 11,8 4,7 11,4
1906—1911 1,2 0,9 3,3 6,0 2,7 8,1 5,3 7,2
1911—1917 -0,6 -1,4 -3,5 -1,9 -7,5 -12,3 0,5 5,7
1917—1922 4,4 5,5 -6,1 -15,0 -1,5 10,7 -1,2 -3,1
1922—1953 12,5 8,3 14,3 22,3 2,2 3,6 0,3 18,6
1953—1964 14,9 15,2 15,3 9,5 4,8 10,8 4,5 18,6
1964—1985 13,6 15,5 9,0 5,9 2,3 11,2 0,0 17,6
1985—1991 4,7 5,2 4,8 0,8 1,3 -7,8 -6,0 5,7
1991—1999 -0,8 -7,8 -4,7 -4,8 -8,5 -0,7 3,8 -3,0
2000—2006 4,5 1,2 6,8 5,7 3,5 22,5 11,2 -4,1

1 Интегральный показатель роста численности грамотного населения, численности публикаций и коэффициентов организации

— Как вы оцениваете обещание министра Германа Грефа удвоить ВВП к 2010 году?

 — Герман Оскарович говорил, что для этого нужны темпы прироста ВВП не ниже 7 процентов. Это не точно. Если он имел в виду десятилетний период, то этот показатель должен быть не ниже 7,2 процента, здесь он ошибся на 0,2 процента. Если же речь идет о семи годах, с 2003 по 2010 год, то для удвоения ВВП необходим ежегодный прирост в 10,4 процента. А если говорить о пяти годах, остававшихся до 2010 года, то надо иметь прирост в 14,9 процента. То есть в любом случае Греф не прав.

— Почему же в Минэкономразвития правильного результата не могли получить?

— Не не могли, а, по-видимому, не захотели. Особой нужды в этом не было. Постановка вопроса об удвоении ВВП в таком куцем варианте, вне разработки целевых доктрин и программ, мало кому, исключая наивных популистов, интересна. Кроме того, почти все, рассуждающие о ВВП, неправильно пользуются терминологией, путая темпы роста с темпами прироста. Прирост, а не рост (!) ВВП в России в 2006 году составил 6,7 процента. Рост же составил 1,067 раза, или 106,7 процента.

— Другой любимый конек наших министров — инфляция. Здесь они правильно пользуются терминологией?

— Тоже неправильно. Более того, статистические службы России вообще не подсчитывают такой показатель, как инфляция! Чтобы считать инфляцию, нужен указ Президента, постановление Правительства или федеральный закон. Но этого нет.

— А что есть?

— Росстат считает индекс потребительских цен (ИПЦ), а не инфляцию. Но именно ИПЦ министры называют инфляцией, что, конечно, неверно. Инфляция — это обесценивание, в частности и прежде всего денег, а затем и всех других нематериальных активов (акций, облигаций и других ценных бумаг), которое по принципу цепной реакции вызывает последующее обесценивание материальных активов.

Но проблема страны даже не инфляция, как таковая. Подлинная проблема — происходящий на устойчивой основе процесс удорожания стоимости единицы производимой продукции, услуг, труда и капитала, в основе которого убывающая эффективность использования национальных ресурсов и еще более убывающая эффективность управления ими. Именно поэтому реальная инфляция в России не равна индексу потребительских цен (в 2006 году — уточненная оценка 9,7 процента), она всегда больше и сегодня равна скорее индексу — дефлятору ВВП, который подсчитывается с учетом всех товаров и услуг. В правильном исчислении индекс инфляции — это обратная величина ИПЦ, то есть при указанных значениях ИПЦ действительный прирост инфляции в 2006 году составлял 8,8 (по дефлятору ВВП — 16,7) процента. Именно на эту величину в 2006 году следовало увеличивать денежную массу. Как видим, и здесь в головах государственных мужей путаница.

Занижая уровень потребительской инфляции, мы буквально урезаем пенсионные и другие социальные выплаты.

Хлеб дорожает быстрее икры

— Может быть, поэтому пенсионеры не замечают тех прибавок к пенсии, о которых регулярно сообщают наши СМИ?

— Конечно. Если объективно мерить доходы пенсионеров и других слоев бедного населения, мы увидим, что если они и прирастают, то значительно меньшими темпами, чем доходы зажиточных слоев. Так, при общем приросте реальных доходов в 2006 году на 10 процентов реальные пенсии увеличились всего на 5,1 процента. Если же скорректировать этот прирост на реальный индекс инфляции, который, как показано выше, минимум на 5—7 пунктов выше применяемого, тогда от этого “прироста” у бедных практически ничего не остается.

Именно поэтому я считаю, что у нас назрела пора считать дифференцированно индекс потребительских цен, впрочем, как и многие другие социальные индикаторы, отдельно для бедных, для среднего класса и отдельно для богатых. Цены на товары, которые покупают бедные, в России растут много быстрее, чем цены на те товары, которые покупают богатые: в 2001 году эта цифра прироста у бедных составляла 20,2, тогда как у богатых — 17,8 процента, в 2006 году — соответственно 11,5 и 6,9 процента. Только за шесть последних лет, таким образом, набежало целых 32 процентных пункта в плюс богатым и в минус бедным, что в переводе на среднегодовой объем потребления тех лет означало отъем у бедных почти 100 (точная цифра 94,4) млрд рублей ежегодно. Водка, хлеб и картошка, потребляемые в основном бедными, дорожают гораздо быстрее, чем коньяк, икра и севрюга, которые в своей подавляющей массе потребляют отнюдь не бедные.

Из приведенных данных совершенно очевидно, что доходы бедных и богатых надо корректировать дифференцированно, если мы не хотим, чтобы бедные становились еще беднее, а богатые еще богаче. Не корректируя, мы и здесь, через цены, умудряемся помогать богатым и вводить в заблуждение и обижать бедных. И тогда невольно возникает вопрос: в интересах каких слоев проводится такая ценовая политика?

Как бы исправляя эти прегрешения, в 2007 году номинальные пенсии у нас решено увеличить на целых 20 процентов. Возможно, так оно и будет. Но решает дело конкретный ответ на вопрос, как и за счет чего. Одно дело — отнять и поделить, другое дело — сформировать новый ресурс, вроде того, как это было сделано, когда было найдено 100 млрд рублей для ремонта ветхого жилья. Кроме того, пенсионеров по-прежнему волнует галопирующий рост цен на потребляемую ими в основном молочную и хлебобулочную продукцию, который сегодня набирает новые обороты. Пенсионеры отнюдь не уверены, что один этот новый виток прироста цен не съест всю обещаемую им в 2007 году “рекордную” прибавку. От такого сорта сюрпризов наших пенсионеров уже давно пора бы оградить.

— Еще среди наших достижений последних лет говорится о росте зарплаты и производительности труда. Это соответствует действительности?

— Да, зарплата растет. И не только номинальная, но и реальная. Только в 2006 году она увеличилась на 13,5 процента (в 2005 году — на 12,6 процента), в 2007 году ожидается еще больший прирост. Но за счет чего растет? К сожалению, отнюдь не за счет опережающего прироста производительности труда. Хуже того, зарплата, по существу, у нас утратила одну из своих главных функций — стимулировать рост производительности труда. Доля зарплаты в ВВП России недопустимо низкая и имеет тенденцию к снижению: в 2005 году она составляла 43,9, в 2004 году — 44,8, в 2003 году — 45 процентов. И лишь в 2006 году эта доля несколько повысилась, составив 44,2 процента. Напомню, что в советское время доля зарплаты в ВВП достигала 55 процентов, равняясь мировой норме.

— Существуют ли у нас необходимые ресурсы и активы для экономического подъема? Обладают ли руководители наших компаний, регионов и страны требуемыми для этого волей, интуицией, квалификацией и знаниями?

— По моему мнению, три четверти наших руководителей хотели бы, чтобы везде и всюду дела обстояли лучше. Хотели бы, но не могут обеспечить желаемое улучшение. Не хватает не столько воли и интуиции, сколько опыта и знаний. Все без исключения наши руководители нуждаются сегодня в серьезной интеллектуальной помощи, в профессиональном обучении и переобучении, чем охвачено ежегодно всего 2—3 процента их действующего состава, а должно быть, как в Китае, не менее 50 процентов. Без этого серьезного подъема в экономике страны не будет.

Что касается поиска и привлечения дополнительных ресурсов, то в стране уже давно назрела необходимость их сплошной инвентаризации и переоценки. У нас при завышенных ожиданиях и заоблачных потребительских ценах активы, особенно природные ресурсы и интеллектуальный капитал, недооценены, по-моему, в 3 раза, а по отдельным оценкам, — в 10 раз. На Западе они во столько же раз переоценены. Многое здесь могут прояснить ожидаемые результаты Всероссийского экономического обследования, проведение которого намечено на 2008—2009 годы.

ХХ век — российский век

— Хотелось бы, чтобы вы, как ученый-статистик, недавно выпустивший фундаментальную монографию “Развитие экономики России за 100 лет. 1900 — 2000”, разъяснили нашим читателям, что происходило с российской экономикой в ХХ веке. В литературе последних лет, как вам хорошо известно, присутствуют разные суждения: например, одни говорят, что Россия в начале века была на подъеме, другие твердят о глубочайшем кризисе, из которого ее вывела Октябрьская революция. Противоречивы оценки сталинских времен, брежневских, 90-х годов, наших дней… Безусловно, кое-кто приводит эти суждения в сугубо политических целях. А что говорит по этому поводу чистая наука? Что из прошлого опыта нашей страны следует, как азбуку, знать и не предавать забвению?

— Мы, к сожалению, плохо знаем и используем зарубежный и трижды хуже уникальный собственный опыт, в частности опыт Прохоровых, Мамонтовых, Губониных, Рябушинских, Морозовых, Шереметевых, Третьяковых и добрых двух тысяч других наших гениально прозорливых и предприимчивых соотечественников, представляющих цвет нации, которые, обустраивая Россию, искали и видели в ней не себя, а Родину. Если бы у нас в управлении продолжали доминировать такие люди, мы бы кратно прогрессировали.

ХХ век — это, вопреки всему, был российский век. Страна достигла невиданных высот. При росте (в нынешних границах) численности населения с 67,5 до 145 млн человек ВВП в нашей стране за 100 прошлых лет увеличился в 79,3, основные фонды — в 89,1, промышленное производство — в 216,3, внешнеторговый оборот — в 257 раз. Страна на протяжении целых десятилетий удерживала 15-процентный среднегодовой экономический прирост, тогда как США и другие развитые страны в эти же годы за благо считали 3—4 процента.

Если в начале века (1900 г.) Россия производила всего 0,6, то в конце (2000 г.) — 876 млрд кВт·ч электроэнергии, соответственно добывала нефти 1,4 и 324, угля 7,2 и 232, чугуна 2,2 и 44,6, стали 1,1 и 59,2 млн т. За век в стране было выстроено более 30 тыс. крупных и крупнейших заводов и фабрик, среди которых Магнитка, Днепрогэс, Братская ГЭС и многие другие, и сегодня не имеют аналогов в мире. За 100 лет вырос с 50 до 116,7 (в 2005 г. — 65,5) млн т валовой сбор зерновых, с 40 до 90 тыс. км увеличилась протяженность железных дорог, с 102 до 1563 млн кв. м — общая площадь городского жилищного фонда.

Разумеется, свой путь в ХХ веке наша страна проходила с разными историческими отметками, поднимаясь до вековых исторических максимумов в одних условиях и опускаясь до соответствующих исторических минимумов в других, о чем дают наглядное представление данные, приводимые в таблице по “периодам правления” (то есть по временным отрезкам, когда бразды правления страной сосредоточивались в руках одного лидера, как бы он ни назывался официально — премьер-министр, предсовнаркома, генсек, президент и т. д.).

Как видно из приведенных данных, наша страна в ХХ веке с рекордно высокими в мире темпами (зашкалившими за 10—15 процентов общего ежегодного прироста ВВП) прошла свой путь в периоды правлений Сталина (фактические годы правления 1922—1953 гг.), Хрущева (1954—1964 гг.) и Брежнева (1964—1985 гг., включая краткосрочное правление в 1982—1984 гг. Андропова и в 1984—1985 гг. Черненко). Умеренными темпами (на уровне 6 процентов) наша страна развивалась в периоды фактического правления в ХХ веке Витте (1905—1906 гг.) и семь полных лет правления Путина (2000—2006 гг.). Низкие для России темпы, равные 2—5 процентам, выпадают на период правления Столыпина (1906—1911 гг.) и первые годы правления Горбачева (1985—1988 гг.). Откровенно провальными темпами (в виде ежегодного спада на уровне 9—10 процентов) отмечены периоды фактического правления Львова—Керенского (1911—1917 гг.), Ленина (1917—1922 гг., годы Гражданской войны и иностранной интервенции), Горбачева (вторая половина правления, 1989—1991 гг.) и все без исключения годы правления Ельцина (1991—1999 гг.).

 Понятно, что, если бы России в ХХ веке не пришлось переживать выпавшие на ее долю жесточайшие испытания, преодолевать многочисленные провалы и нести ранее невиданные в истории людские и материальные потери, планка ее общих успехов, несомненно, была бы еще выше. И страна сама уже в прошлом веке вышла бы на первое место в мировой экономике.

Все-таки, несмотря на все невзгоды, провалы и понесенные чудовищные потери, три революции, Гражданскую и две мировые войны и вопреки бесконечным реформам, наша страна в ХХ веке уцелела. И не только уцелела, но и явила миру мощнейшие преобразующие модели социального устройства, технического прогресса и эффективного инновационно-мобилизационного выживания в экстремальных условиях, до многих высот которых нам в ХХI веке надо еще дотягиваться, лучшие их образцы только предстоит взять на вооружение и осваивать, достижения повсеместно возродить и использовать, а не вести себя как Иваны, не помнящие своего родства.

Пропитанные прошлыми удачами и неудачами, сегодня, измеряя будущее прошлым, мы должны научиться реформировать страну не разрушая. Вглядываясь в прошлое, лучше видно, сколько мы еще не знаем, сколь много мы еще из-за этого теряем.

Отвечая на вопрос, положительную или зловещую роль сыграл Сталин в нашей истории, надо, на мой взгляд, судить по экономическим результатам, которые были достигнуты в СССР в период его правления. Приведенные выше показатели, которые до сих пор в мире еще никто и нигде не превзошел, включая Аденауэра в Германии и Рузвельта в США, не подтверждают, что Сталин сыграл отрицательную роль в экономическом прогрессе России, как это сегодня убежденно, но не убедительно многие доказывают.

— Вы говорите, что годы правления Горбачева, Ельцина — провальные, а нынешняя ситуация тянет только на умеренную. Но вам многие возразят: в отличие от времен Брежнева, мы стали свободнее, каждый россиянин может поехать за границу и сегодня тысячи наших граждан “мотаются” по разным странам, прилавки в магазинах ломятся от товаров, а в прежние времена они были пусты. Разве все это не так?

— На первый взгляд, казалось бы, все так, но мы видим, кто ездит и кто не ездит за границу, видим кучку богатых и массы бедных людей, которые никуда никогда не поедут. В нормальном обществе, где все люди обрели действительно равные жизненные шансы, так не должно быть. Тем более в такой общинной стране, какой по природе является наша. У нас так много бедных людей, у нас что-то не так, раз у нас продолжает расти, а не снижаться численность несчастных, больных и неустроенных людей.

Второе замечание. Сейчас действительно переполнены прилавки. Но посчитайте, так сказать, коэффициент доступности к этим прилавкам. У вас выстроится очередь из множества людей, но они не стоят в ней. Раньше полки магазинов были недоступны для людей потому, что на них ничего не лежало, а сейчас потому, что товары, которые лежат на них, для большинства не по карману.

Учитесь, господа

— Так что же делать?

— В массовом порядке строить крупные заводы и фабрики. Кратно больше вкладывать в производство. За счет роста производительности и эффективности производства, снижения чудовищных потерь и откровенных хищений и на этой основе удешевлять себестоимость и повышать конкурентоспособность отечественной продукции. Наконец, не столько на словах, сколько на деле реально повышать благосостояние людей. И непрестанно учиться, учиться и еще раз учиться.

 Но в нашей нынешней жизни трудно что-либо изменить, не поправляя некорректные оценки того, что нас окружает. В особенности трудно изменить что-то в экономике, не меняя, а скорее усугубляя положение человека труда, его реальные доходы, здоровье, условия и образ жизни. Наша нынешняя власть, за редким исключением, не столько не хочет, сколько не может решать эти сложные проблемы. И поэтому мы, как интеллектуальное сообщество, должны, обязаны ей помочь. Мы, ученые, публицисты, политики, оказали бы большую услугу стране, если бы все-таки держались реальных оценок и их транслировали, на них ориентировали опираться наши власти в своих действиях и решениях.

 Нужно, подобно другим просвещенным странам, создать дееспособный, а не декоративный Экономический совет при Государственной Думе или Администрации Президента, который бы не только хотел, но и профессионально мог оперировать научными понятиями и реальными оценками, а не доморощенными цифрами.

 Но есть один нюанс. Старые власти (и царская, и советская) были более обучаемы, измеряя свою прогрессивность количеством ученых, прямо или косвенно принимающих участие в государственном управлении. В России XVIII—XIX веков практически все действительные члены — обществоведы Российской академии наук непосредственно являлись учителями и наставниками юных членов царских фамилий. И пропорционально этому добивались образцовой культуры, выдающихся результатов в различных областях государственной жизни. И не добивались, когда это игнорировали. Нынешним российским властям следовало бы данное правило шире взять на вооружение. Без этого прогресса в стране не будет.

 

 Беседу вел Петр ЦВЕТОВ,
“РФ сегодня”

 
 

Предыдущая ] Главная страница ] Вверх ] Следующая ] [Гостевая книга]

КАРТА САЙТА

Copyright  © 2000   2009   Журнал "Российская Федерация сегодня".  All rights reserved.

Webmaster   Last updated: 17.03.2009

Best viewed with IE 7