Share...
23 Sep 2012 15:06
Журнал Эксперт
Журнал Русский Репортер
Эксперт ТВ

Привить жажду сложного

С мая по июль 2012 года в России заявлен, начат или запущен 31 частный инвестиционный проект на 5,8 млрд долларов

С мая по июль 2012 года в России заявлен, начат или запущен 31 частный инвестиционный проект на 5,8 млрд долларов. Падение инвестактивности частного бизнеса продолжается уже полгода. Очевидно, стране нужна новая модель развития с опорой на инвестиционный рост
Доменных печей такого масштаба, как новая печь «Россиянка» на НЛМК, не строилось в России с советских времен
Доменных печей такого масштаба, как новая печь «Россиянка» на НЛМК, не строилось в России с советских времен
Фото предоставлено пресс-службой группы НЛМК

Инвестиционная активность в России опять падает (см. график 1). Раньше летние месяцы давали бо́льшую часть проектов и инвестиций из-за действия сезонного фактора. Ведь стройки обычно идут в теплое время года. В сравнении с нашим весенним исследованием мы зафиксировали еще меньше инвестиций, и это нас настораживает. Тогда было 35 частных инвестпроектов на 7,15 млрд долларов, теперь только 31 — на 5,8 млрд. С устранением сезонного фактора это падение будет еще больше. Более того, и по сравнению с прошлогодними показателями мы отмечаем сильное снижение инвестактивности, особенно частного бизнеса. За этот же летний период год назад мы обнаружили 68 проектов на 11,8 млрд долларов, что в два раза больше и по количеству, и по объему, чем сейчас.

В начале июня мы отмечали факт снижения активности инвесторов с иностранным капиталом (см. «Пора задуматься об эффективности» в «Эксперте» № 23 за 2012 г.). Обычно иностранцы обеспечивали до 20% инвестиций. Они «сдулись» первыми, впрочем, учитывая финансовый кризис в Европе и неопределенность перспектив экономики Китая, это и не удивительно. Но тогда мы еще надеялись, что российские компании удержатся на плаву и не свернут в массовом порядке свои инвестпрограммы. Сейчас мы вынуждены констатировать, что снижают инвестактивность и наши региональные компании (см. график 2), чего не было ни разу за все три года нашего исследования, и крупный федеральный бизнес. Симптом этой болезни у них один, а вот причины, похоже, разные.

Позолотите ручку

Региональным компаниям и среднему бизнесу катастрофически не хватает средств для осуществления инвестпроектов со сроком окупаемости более трех лет. А ведь наша экономика вступила как раз в ту фазу развития, когда горизонты окупаемости большинства проектов должны растягиваться до пяти-семи лет, о десяти годах и более мы уже и не говорим. «Эксперт» постоянно пишет о фактическом отсутствии длинных денег в экономике (см., например, «На коротком поводке» в № 35), но правительство и ЦБ упорно пытаются искать причины низкой инвестактивности в других местах или не искать их вовсе.

Нельзя сказать, что крупный бизнес купается в деньгах, но ему все-таки доступно относительно дешевое кредитование, редко в России, часто — за рубежом. Поэтому проекты со среднесрочной окупаемостью ему по силам. По силам-то оно по силам, только вот мотивации у российских магнатов инвестировать в страну нет. Наши крупные промышленники привыкли работать в райских условиях — при дешевых газе, электроэнергии, железнодорожных перевозках. Эксплуатируя невысокую себестоимость производства и возможность сбывать продукцию по мировым ценам на экспорт, они в течение многих лет зарабатывали миллиарды долларов сверхприбыли. Теперь же, когда их российские предприятия подходят к той черте, когда их себестоимость не кажется такой уж низкой, они в условиях падения прибыльности бизнеса и сложностей с доступным финансированием уже не горят желанием затевать новые проекты и проводить масштабную модернизацию. По правде говоря, если сбросить со счетов их финансовые успехи прежних лет, то сейчас на устаревшем оборудовании и на заводах 1950–1970-х годов постройки, да и при сильно выросших издержках объективно сложно производить товары эффективно. В этих условиях, чтобы заменять старые советские заводы новыми, эффективными, нужны длинные кредитные ресурсы с низкой процентной ставкой. В России найти длинные деньги не проблема, проблема в том, что они крайне дороги. С западными банками другая ситуация, там ставки низкие, но кредиты на 10–15 лет нам так просто не дают.

Все инвестиционные проекты на территории России с 1 мая по 31 июля 2012 года

Но оказывается, что проблема длинных денег лишь полбеды. Вторая причина — уровень мышления и привычки ведения дел нашей бизнес-элиты, выросшей на простых сырьевых активах, с минимумом рыночной конкуренции, кооперационных связей и сложности продукта. Показателен пример Алексея Мордашова, владельца «Северстали». Молниеносно приватизировав крупнейший сталелитейный завод, в начале 2000-х он пытался заходить в более сложные бизнесы, например в производство автомобилей. Надолго его не хватило, он вышел из него через несколько лет, продал активы своим партнерам и/или менеджерам и полностью посвятил себя сначала неудачной международной экспансии в металлургии, а теперь и вовсе углубился в сырьевые темы. Создание сложного продукта, безусловно, Мордашова не привлекло, и, к сожалению, это типичный случай. Но ведь это гораздо больше, чем просто деньги, это могло бы быть мощной ценностной мотивацией для нашего доморощенного и, без всяких натяжек, продвинутого крупного бизнеса! Но нет. Никак не появляются Форды в нашей стране. Похоже, наши бизнесмены никак не могут подавить в себе страсть к экспорту сырья и полупродуктов (см. график 3). Получается, что в развитии сложных, в первую очередь машиностроительных, производств в стране не заинтересован никто, а того, кто вроде и заинтересован, трудно причислить к разряду частных инвесторов (мы тут намекаем на попытку Газпромбанка реанимировать бизнес группы ОМЗ). В кулуарных разговорах бизнесмены, которые хоть раз занимались машиностроительной тематикой, жаловались на мизерные доходы, на непреодолимые сложности в рыночной борьбе с иностранными конкурентами, на дефицит научно-исследовательской инфраструктуры и инженеров, даже высококвалифицированные рабочие и то в дефиците.

Крупнейшие инвестпроекты, реализованные или реализующиеся в России в 2010–2012 гг., попавшие в инвестиционные обзоры журнала «Эксперт»

Похоже, в этой области политика заманивания пряником со стороны государства будет востребована особенно сильно. Вот, например, только на десять крупнейших инвестпроектов в России государство за последние три года прямо или косвенно потратило более 60 млрд долларов (см. таблицу 2). Если хотя бы треть этой суммы была бы осмысленно потрачена, это могло бы дать стране несколько мощных и конкурентных игроков в отдельных сегментах машиностроения. Например, на эти деньги вполне можно было бы создать национального производителя металлургического оборудования. Чрезвычайно актуальная задача в свете модернизационной волны в черной металлургии, которая основана прежде всего на европейских и японских технологиях. Другое дело, что, с точки зрения государства, тут потребуются недюжинные административные усилия. Простыми мерами вроде выделения денег и назначения г-на Ротенберга главным по строительству газопроводов не обойдешься. Тем не менее нам кажется, что государству в его нынешнем состоянии эта задача под силу. Есть ведь конкретные удачные начинания, успех которых был обеспечен тесной связкой с бизнесом и его правильным стимулированием.

Уроки мазанья медом

Например, строительство трубопроводов стимулировало крупные капвложения металлургов. А ведь был риск, что «Газпром» и «Транснефть», вместо того чтобы возиться с трубниками, просто закупят все у немцев и японцев. На первом этапе даже дешевле вышло бы. Но в итоге на этих заказах выросли и понастроили заводов сразу несколько крупных даже по мировым меркам трубных компаний (ОМК, группа ЧТПЗ, ТМК). Не в последнюю очередь это получилось потому, что в роли координирующей прослойки, совмещающей все интересы, выступила новая бизнес-элита, особо приближенная к власти, — господа Ротенберги, Тимченко и Манасир, владельцы крупнейших строительных подрядчиков «Газпрома» и «Транснефти». Мы здесь никоим образом не пытаемся оправдать непубличный и непрозрачный характер их бизнеса, но хотим лишь отметить, что, если бы не они, скорее всего, нашим трубникам не достичь бы своего нынешнего статуса.

Вот другой пример. Вместо умирающего отечественного автопрома властям удалось завести в страну сборочные производства международных автоконцернов. Это был классический размен — «рынок в обмен на инвестиции». И инвестиции действительно были привлечены, за исключением разве что Honda в России полноценные производства построили все ключевые автопроизводители. Видимо, началу этой экспансии предшествовали какие-то серьезные переговоры, в которых наши чиновники подтвердили инвесторам принципы сдачи рынка и пообещали льгот. Но реальный старт процессу был дан, когда были повышены пошлины на ввоз импортных автомобилей. Правительство и ныне взаимодействует с автоконцернами, понуждая их к все большей локализации. И мы действительно видим, что в разных уголках европейской части страны появляются небольшие автокомпонентные производства, и это, безусловно, позитив. Негатив же состоит в том, что правительство, сдавая рынок, не подумало о конечном потребителе. Ведь он теперь получает автомобиль втридорога. Очевидно, что на этом поприще власти должны подумать, как заставить западные автоконцерны осуществлять только недискриминационные по уровню цен продажи своих автомобилей в России.

Еще один опыт, который можно назвать позитивным, — реформа РАО «ЕЭС России». Сама реформа по Чубайсу привела бы, скорее всего, к полному технологическому развалу электроэнергетики. Однако, распродав активы РАО ЕЭС, властям удалось посредством специальных договоров на предоставление мощности (ДПМ) «принудить» электроэнергетиков к инвестициям (см. график 4). К сожалению, строительство энергоблоков и электростанций по ДПМ — единственный положительный итог реформы (см. «Рукотворное, но нерыночное чудо» в «Эксперте» № 50 за 2011 г.). Главный же негативный итог — повышение цен на электроэнергию для конечных потребителей до уровня США и выше. В ДПМ как раз прописаны «дикие» тарифы, в несколько раз выше обычных, что, естественно, помимо прочего послужило катализатором быстрого роста цен на электричество. Здесь правительство, похоже, тоже не удосужилось подумать о конечных потребителях, оправдывая себя привлечением инвестиций в отрасль.

Наконец, укажем, что, приняв в 2008 году техрегламент по моторному топливу, власти фактически силком заставили нефтяников модернизировать свои НПЗ. И надо сказать, что требуемого эффекта, по большому счету, добиться удалось, за небольшими исключениями (подробнее см. «“Роснефть” против» в прошлом номере «Эксперта»). При этом, опасаясь социального протеста в случае роста цен на бензин, правительство наконец подумало о потребителе и решило не перекладывать на население расходы на модернизацию нефтепереработки, а снизило акцизы на производство высококачественных топлив, лишив себя существенных поступлений в бюджет. Таким образом, в плоскости «инвестиции—потребитель» решения чиновников выглядели наиболее грамотно.

Примеры привлечения инвестиций в электроэнергетику и нефтепереработку особенно значимы, поскольку они осуществлялись, как принято говорить, с помощью институциональных преобразований, более тонкого механизма, чем раздача госзаказов или затаскивание иностранцев в страну силком. Но даже в этих позитивных примерах не просматривается важнейшей привязки развития указанных отраслей к развитию национального машиностроения. Ведь любая модернизирующаяся отрасль создает спрос на оборудование и другую машиностроительную продукцию. Важно, чтобы этот с трудом сгенерированный спрос оставался в виде заказов на предприятиях в России, а не уходил полностью за рубеж. Электро­энергетики за рубежом сейчас закупают примерно половину всего оборудования, а нефтепереработчики — 70–80%, да и то оставшиеся у нас 20–30% можно считать за чудо.

Таким образом, новой институциональной мегазадачей для госуправленцев могло бы стать взращивание рыночно ориентированных и конкурентоспособных игроков хотя бы в основных подотраслях машиностроения.

Уже явно назревает необходимость модернизации еще нескольких крупных отраслей экономики, в которых должно применяться оборудование российского производства: черная металлургия, железнодорожный транспорт, аэропортовое хозяйство, химпром и леспром. Во всех этих тяжелых, капиталоемких отраслях важнейшим элементом модернизации будет современное оборудование. Властям пора бы заняться и привлечением в Россию крупнейших и технологически развитых профильных производителей оборудования, и созданием условий для появления национальных игроков, и помощью в создании в их рамках мощных инженерных подразделений, например на основе интеграции с независимыми западными инжиниринговыми компаниями.        

Транспорт и логистика

В очередной раз подтверждается тезис: ничего более капиталоемкого, чем трубопроводы, в России не строят. Транспортные и логистические инвестпроекты дали нам в сумме 11,3 из 18,0 млрд долларов номинального объема инвестиций во все зафиксированные в этом обзоре проекты — более 60%. При этом только один проект, нефтепровод от Сковородино до Козьмино (ВСТО-2), потянул на 10,8 млрд долларов. Сумма колоссальная. Этот инвестпроект стал одним из самых крупных по объему вложенных денег из тех, что удалось отследить через ленты информагентств почти за три года нашего исследования. Отметим, методика исследования такова, что ряд крупных трубопроводов с большими вложениями, которые недавно строились или строятся сейчас, не попали ни в один из наших инвестобзоров, например, из-за того, что инвестор не рассылает в агентства никаких релизов о ведущейся стройке. Поэтому мы решили систематизировать наши знания о крупнейших подобных проектах иными путями, ведь они — лицо и отдельных отраслей, и всей нашей экономики. К тому же эта информация поможет нам в составлении динамического ряда объемов инвестиций, который мы планируем сделать в одном из следующих инвестобзоров. Итог этого самостоятельного мини-исследования приведен в таблице 3.

Крупнейшие трубопроводные проекты в России последних лет*

О логике государства, вкладывающего огромные деньги в транспортную инфраструктуру, мы писали уже не раз. Здесь же отметим частные инфраструктурные проекты.

Один из них связан с вывозом нефти на экспорт, а реализует его ГК «Русский мир», принадлежащая бельгийцу с российскими корнями Мишелю Литваку. Его структуры уже несколько лет строят нефтеналивной терминал в порту Тамань в Краснодарском крае стоимостью 300 млн долларов. Он отлично вписывается в стратегию развития бизнес-империи Литвака, который еще с начала 2000-х владеет крупным 15-тысячным парком цистерн для перевозки нефти по железной дороге (бренды SFAT, «Русский мир», ОТЭКО). Кроме того, бизнесмен имеет в собственности небольшой танкерный флот. Строящийся терминал с мощностями перевалки на 10 млн тонн нефти и нефтепродуктов — завершающее звено для наиболее эффективного вывоза нефти с территории России и продажи ее за рубеж.

Второй проект ведется там же, в Краснодарском крае, занимается им группа «Базовый элемент» Олега Дерипаски. В июле она закончила строительство порта стоимостью 200 млн долларов в Имеретинской низменности, в Сочи. Проект финансировался ВЭБом. Этот порт будет использоваться как грузовой вплоть до Олимпиады 2014 года, а затем будет перепрофилирован в крупную марину для яхт.

Металлургия

Общими усилиями металлурги вложили в копилку 3 млрд долларов и четыре инвестпроекта.

Особняком стоит запущенная в Липецке доменная печь под звучным названием «Россиянка». Группа НЛМК потратила на нее 1,3 млрд долларов, она будет выдавать 3,4 млн тонн чугуна в год. Это первая новая доменная печь, запущенная в России за последние двадцать пять лет. Ее гордое название явным образом перекликается с именем другой известной российской домны — «Северянка». Эта последняя доменная печь, запущенная во времена СССР на Череповецком меткомбинате в 1986 году, была на тот момент мощнейшей в мире, выдавая по 12 тыс. тонн чугуна в сутки. Новая печь Новолипецкого комбината поменьше, ее мощность 9,5 тыс. тонн, но важность ее не в этом. По информации НЛМК, при производстве чугуна на новой печи удельное потребление кокса будет снижено на 20%, а потребление природного газа — на 50%, то есть новая печь гораздо эффективнее используемых на заводе. Это удалось благодаря использованию иностранного опыта: строительство велось по технологиям лидера этого рынка люксембургской компании Paul Wurth, ныне входящей в структуры немецкого холдинга SMS Group. Желание снизить удельные затраты при производстве чугуна и необходимость увеличения мощностей комбината — вот основные мотивы вложившегося в капиталоемкое строительство владельца группы НЛМК Владимира Лисина.

А вот у основного владельца Русской медной компании Игоря Алтушкина совсем иные мотивы для строительства нового производства. Его компания возводит крупный медный ГОК в Челябинской области стоимостью свыше 780 млн долларов. «Наши производственные мощности в 2015 году составят около 330 тысяч тонн меди в катодном эквиваленте в год, то есть вырастут на 130 тысяч тонн, поэтому вопрос обеспечения предприятий группы сырьевой базой для нас ключевой. Михеевское месторождение считается бедным, содержание меди в руде — 0,4 процента. К положительным моментам можно отнести факт, что оно находится в регионе нашего присутствия, где расположен наш завод “Карабашмедь”, что позволит избежать дополнительных затрат, в том числе на логистику. Кроме того, количество месторождений с высоким содержанием меди по всему миру постоянно сокращается, а освоение бедных месторождений стало общемировой тенденцией в нашей отрасли», — комментирует логику инвестирования г-н Алтушкин. На Михеевском месторождении будет вырыт карьер. Здесь будет добываться 18 млн тонн руды в год, перерабатываться она будет на обогатительной фабрике, которую построят поблизости от карьера. С нее уже обогащенный медный концентрат пойдет в плавильные цеха «Карабашмеди».

Пока работающие в основном на экспорт НЛМК и РМК совершенствуют свои производства и технологические цепочки, британская компания с российскими корнями Evraz plc пытается застолбить за собой право продавать РЖД новые 100-метровые рельсы. Крупнейший производитель сортового проката в России форсированно реализует крупный инвестиционный brownfield-проект строительства в Новокузнецке рельсобалочного цеха по технологиям Nippon Steel, по которой работает американская «дочка» компании Oregon Steel Mills. В компании пытаются не отстать от конкурентов из «Мечела», которые хотят ввести в строй свой рельсобалочный стан уже в конце этого — начале следующего года. Оба производителя будут выпускать 100-метровые рельсы, единственным потенциальным покупателем которых на российском рынке является ОАО РЖД, заключившее с каждой из компаний меморандум о сотрудничестве. Тот, кто первым введет в строй производство новых рельсов и подтвердит их качество перед РЖД, сможет получить преимущество при заключении твердых контрактов на поставки на ближайшие годы. Отметим, что в советские времена основные компетенции по выпуску железнодорожных рельсов были сосредоточены на Кузнецком меткомбинате (КМК). Однако это не гарантировало ему победу в борьбе за заказы РЖД. КМК долго не модернизировался, в годы реформ вошел в состояние банкротства и был распродан по частям. Большинство из них сейчас входит в Evraz plc, который до последнего момента не спешил с модернизацией рельсового производства. В отличие Evraz plc «Мечел» возводит новый цех, он будет работать по технологии Danieli, с нуля, а само строительство начал раньше конкурента. «Мечел» никогда раньше рельсов не производил, поэтому подошел к данному вопросу со всей серьезностью. Там уже заменили конвертер и построили новую МНЛЗ  специально для выплавки и разливки стали, необходимой для производства рельсов высококачественных марок. Однако ввод в строй нового производства компания постоянно переносит. Сейчас открытие цеха запланировано на 2013 год.

Коренная модернизация докатилась и до металлургов помельче. На небольшом Ашинском метзаводе в Челябинской области рядом с работающим листопрокатным цехом № 1 строится новый листопрокатный цех стоимостью около 400 млн долларов, который сможет производить 850 тыс. тонн толстолистового проката. После запуска нового цеха старый, построенный в начале 1950-х, будет остановлен и выведен из эксплуатации. Таким образом, произойдет полное замещение старого производства новым, более эффективным. На нашей памяти это первый столь крупный инвестиционный проект, осуществляемый в черной металлургии компаниями второго эшелона.

Электроэнергетика

В этой отрасли заметно активизировались госкомпании (подробнее об этом см. «Есть у реформы начало, нет у реформы конца» в «Эксперте» № 20 за 2012 г.), которые строят аж пять объектов на 1,2 млрд долларов.

Особо отличилась компания «РАО ЭС Востока», «дочка» «Русгидро». Она начала строительство сразу двух электростанций на вверенной ей огромной территории — во Владивостоке и Якутске — общей стоимостью более 720 млн долларов. Строящаяся Якутская ГРЭС-2 должна заменить устаревшие мощности Якутской ГРЭС и является одним из ключевых проектов инвестиционной программы «РАО ЭС Востока». А ТЭЦ во Владивостоке обеспечит 20% потребностей города в электроэнергии и тепле. Вообще, основная цель «РАО ЭС Востока» — преодоление энергодефицита, бича местной экономики. На текущей момент компании удалось сделать это на Сахалине.

Розничная торговля

Не часто сфера услуг и торговля балуют нас капиталоемкими проектами. И когда это происходит, всегда имеет смысл разобраться, во что конкретно вкладываются деньги. В этот раз у нас на четыре проекта пришлось 600 млн долларов.

Самый интересный из них — под Казанью в Татарстане. Его стоимость 300 млн долларов. Для торговли это огромные инвестиции. Там началось строительство так называемого торгово-сервисного технополиса. Слово «технополис» выдает в проекте что-то неординарное, поскольку понимать под этим можно буквально все, от торговых центров до элитного жилья. За разъяснениями мы обратились в управляющую компанию технополиса «Новая Тура», созданную компаниями Brack Capital Group и FGN Capital. Комментирует Сергей Егоров, заместитель руководителя этой структуры: «Инициатором проекта является Республика Татарстан. В соответствии с Федеральным законом № 271-ФЗ от 30.12.2006 года “О розничных рынках…” с 1 января 2013 года будет запрещена организация розничной рыночной торговли вне капитальных зданий и сооружений. Это означает, что предприниматели и их работники, занятые в этом сегменте торговли, должны подыскивать себе новые места. Кроме того, в 2013 году Казань примет Всемирную летнюю Универсиаду, в то время как центр города еще с 1990-х годов насыщен открытыми рынками, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Поэтому власти республики и города приняли решение организовать современную, комфортную площадку для ведения оптово-розничной торговли вне исторического сердца Казани. Если выражаться проще — вынести все рынки из центра города за его черту. В ходе поиска делового партнера руководство Татарстана вышло на нас, и мы договорились, что проект будет реализован в формате технополиса. При этом строящийся межрегиональный торговый комплекс выступит в роли локомотива всего проекта, уже до конца этого года мы запустим два из пяти запланированных торговых павильонов площадью 28 тысяч квадратных метров каждый, куда переедут торговые точки из Казани. Затем мы построим жилые помещения и административный корпус для обслуживания якорного предприятия».

Хотя объекты жилого фонда не являются предметом рассмотрения нашего исследования, мы все-таки решили включить этот проект в наш список, поскольку большая часть денег, как мы понимаем, будет потрачена все-таки не на жилые дома, а на торговые комплексы.

Сельское хозяйство и пищепром

В АПК мы насчитали девять проектов на 535 млн долларов. В последнее время мы привыкли к тому, что весь арсенал агропромышленного комплекса в нашей стране ограничивается лишь пресловутыми свино-, птице- и тому подобными комплексами, а также элеваторами, фермами и теплицами. Но иногда попадаются интересные проекты в новых подотраслях АПК или с весьма неординарными корпоративными историями. Расскажем о самых примечательных.

Сразу два спиртовых завода общей стоимостью 215 млн долларов хотят построить в Новосибирске CEDC и «Татспиртпром». Крупным, но не контрольным пакетом акций польской компании CEDC владеет известный российский предприниматель Рустам Тарико. Акционером же ее он стал, когда продал CEDC свою компанию «Русский алкоголь» (водочные бренды «Маруся», «Журавли», «Зеленая марка»). Несколько лет назад тогда еще независимый «Русский алкоголь» запустил там же, в Новосибирской области, крупный ликеро-водочный завод. Теперь рядом с ним предполагается возвести новый спиртзавод, который будет поставлять на соседнее предприятие спирт — основное сырье для производства водки и других алкогольных напитков. Партнер CEDC в этом проекте, компания «Татспиртпром», придерживается другой логики, открыто прописав ее в своей отчетности: «Основные угрозы для компании видятся в дестабилизации алкогольного рынка вследствие изменений законодательства. Росалкогольрегулирование готовит проект постановления, утверждающего технический регламент “О безопасности алкогольной продукции”, который устанавливает требования ко всем процессам производства, хранения, перевозки, реализации и утилизации алкогольной продукции, а также правила сертификации, схемы и процедуры оценки соответствия на территории стран — участниц Таможенного союза. Ужесточение законодательно закрепленных требований для “Татспиртпрома” фактически означает полную реконструкцию всех филиалов, перестройку производственных помещений, приобретение нового основного и вспомогательного оборудования».

Примечательный проект начала реализовывать группа НМЖК со своими партнерами — многопрофильными сингапурскими корпорациями Wilmar International Limited и Delta Exports. Компании начали строить в Сорочинске Оренбургской области маслоэкстракционный завод стоимостью 93 млн долларов. Надо полагать, что после запуска производства продукция завода будет почти полностью уходить на экспорт, иначе объяснить логику присутствия в капитале крупных сингапурских трейдеров невозможно.

В отличие от Урала на Юге России заметны инвестпроекты с участием лишь российского капитала. Например, в Краснодарском крае запущен завод по переработке овощей и фруктов с объемом инвестиций 13 млн долларов. Хотя сумма для наших инвестобзоров скромная, проект нам показался интересным. Ведь ведет его Южная многоотраслевая корпорация (ЮМК) местного бизнесмена Олега Макаревича. ЮМК — действительно многопрофильный холдинг, специализирующийся на оптовой и розничной торговле, причем он позиционирует себя как поставщика всех крупнейших сетей, присутствующих на территории края. На протяжении последних четырех лет выручка корпорации не опускается ниже 800 млн долларов. Возможно, от ЮМК стоит ожидать новых инвестиций в производство.

Стекольная отрасль

Здесь мы отметим два проекта. Объединяет их то, что они располагаются в Дагестане, в Кумторкалинском районе, недалеко от Махачкалы.

Завод по производству листового стекла стоимостью 350 млн долларов возводят структуры, связанные с группой «Нафта Москва» Сулеймана Керимова. Эта группа больше известна как инвестиционная, а не финансово-промышленная. Ее коньком всегда была скупка активов и их дальнейшая перепродажа за деньги или в обмен на неконтрольную долю в капитале стратегического инвестора. В общем, «Нафта Москва» никогда не была замечена в созидании, в строительстве чего-то нового. И вот строится завод под Махачкалой. По-видимому, это часть «общественной нагрузки» г-на Керимова, вместе с футбольным клубом «Анжи» и созданием туристического кластера в Дагестане под патронажем «Курортов Северного Кавказа».

Первый созидательный проект миллиардера Сулеймана Керимова — завод листового стекла — возводится под Махачкалой expert_818_056.jpg
Первый созидательный проект миллиардера Сулеймана Керимова — завод листового стекла — возводится под Махачкалой

Второй проект, о котором мы хотим рассказать, изначально присутствовал в нашем списке, но после изучения полученных в ходе полевых исследований фактурных данных мы решили его исключить. Тем не менее история этого завода, построенного на Кавказе, кажется нам весьма поучительной. Речь идет о строительстве стеклотарного завода «Анжи-стекло» некой московской фирмой «Магистраль» с неизвестными конечными собственниками. Сам проект возник еще в 2007 году, тогда его включили в перечень приоритетных инвестпроектов Дагестана и выделили более миллиарда рублей из Инвестиционного фонда РФ на обеспечение инженерной инфраструктурой. Эти деньги, естественно, были освоены, о чем инвестор и заявил. Однако в прошлом году посмотреть на завод приехал полпред президента РФ в Северо-Кавказском федеральном округе Александр Хлопонин. И вот что он сказал в одном из своих интервью местным СМИ: «Приезжаем в Дагестан, смотрим на завод “Анжи-стекло”. Какая-то труба из земли торчит, и все. А миллиард рублей-то потратили. Сейчас начинаем выискивать, что за инвестор, куда пошли федеральные деньги. По всем этим фактам, поверьте, будет разбирательство, такая задача поставлена».

Мы попытались понять, выполнил ли чиновник обещанное и выяснил ли, на что потрачены деньги налогоплательщиков. Однако из приемной Хлопонина нас перенаправили в Минрегион, где на наш запрос не смогли ответить по существу. Нам остается предположить, что завод все-таки построили, но затем неизвестными силами он был разрушен. Иначе не объяснить, почему его, судя по всему, будут строить во второй раз, причем все та же «Магистраль». В мае 2012 года по данному проекту были предоставлены госгарантии до 3,3 млрд рублей в обеспечение исполнения обязательств ОАО «Магистраль» по кредиту, привлекаемому им в Сбербанке на сумму до 3,5 млрд рублей. Главное, чтобы он опять не пропал, а то третье строительство стекольного заводика в Дагестане обойдется бюджету дороже ВСТО.

Автокомпоненты и электроника

В соответствии с соглашениями с российским правительством иностранные автопроизводители вынуждены наращивать уровень локализации производства. Это заставляет их искать поставщиков компонентов, хотя бы самых простых, внутри страны, что, безусловно, подталкивает наиболее активные иностранные автокомпонентные компании организовывать свои производства здесь. К примеру, немецкая Leoni AG, имеющая несколько площадок в России, планирует в сентябре этого года открыть новое расширенное производство проводных автокомпонентов в городке Заволжье Нижегородской области, вложив в него 50 млн долларов. Компания поставляет проводниковую продукцию (кабели, провода, оптоволокно) на заводы Nissan и GM в Санкт-Петербурге, «Автофрамос» в Москве, а также на АвтоВАЗ.

А в городе Волжске в Марий Эл турецкая Teklas организовала производство каучуковых резинотехнических автомобильных компонентов стоимостью 13 млн долларов. Предприятие будет выпускать компоненты для охладительных систем, тормозные шланги, антивибрационные части, которые планируется поставлять на российские заводы GM и Renault.

Производство компьютеров

Впервые почти за три года исследования мы обнаружили серьезный проект в сфере производства/сборки компьютеров.

В Казани началось строительство завода по производству компьютерной техники стоимостью 20 млн долларов. Проект реализует компания с неудобочитаемым названием ICL-КПО ВС. За разъяснениями мы обратились к гендиректору и совладельцу компании Виктору Дьячкову, который дал развернутые ответы на наши вопросы. Интерес к этой сфере высок всегда, поэтому мы решили вместо нашего авторского комментария привести всю беседу целиком

Как вообще родилась идея построить завод по производству компьютерной техники под Казанью? И что конкретно вы будете там производить?

— Наша компания ICL-КПО ВС входит в тройку крупнейших российских производителей компьютерной техники (в 2011 году предприятие произвело 65 тысяч единиц компьютерной техники на 1,4 миллиарда рублей). Темпы роста компании в два-три раза превышают рынок, и для дальнейшего развития нам необходимо расширять производственные мощности. Начало строительства завода задержал кризис, но в итоге эта пауза сыграла положительную роль. За это время рядом с будущим предприятием мы построили ИТ-деревню Усады для молодых программистов, работающих в компании.

Новый завод будет заниматься разработкой и производством компьютерной техники — персональных компьютеров, ноутбуков, серверов, а также изделий промышленной электроники. Он создается как многобрендовое производство. Продукция будет выпускаться как под собственным брендом компании (ICL RAY), так и под брендом Fujitsu. Не исключается размещение заказов других мировых и отечественных вендоров.

Какова будет доля комплектующих иностранного производства в конечной продукции? Есть ли у компании планы локализации производства каких-либо деталей компьютеров — микросхем, пластиковых деталей корпуса?

— На данный момент компания использует комплектующие Intel, Fuijitsu и различных компаний из Таиланда, Малайзии и Китая. Их доля в стоимости составляет от 40 до 70 процентов. Но уже сейчас часть металлических и пластиковых деталей, которые используются при производстве наших изделий, производится в России.

Почему это выгодно — собирать компьютеры в России? Разве не проще завозить их в готовом виде?

— С точки зрения коммерции — проще. С точки зрения многопрофильной технологической компании — нет. Нужно понимать, что мы предлагаем решения, а не просто «коробки». Причем решения мы создаем для конкретных отраслей-потребителей, таких как образование, медицина, полиция. Решения построены на базе продукции собственного производства, а это значит, что мы еще на этапе разработки и проектирования управляем такими важными параметрами, как функциональность, интерфейс, надежность и совместимость с другим оборудованием, системным и прикладным программным обеспечением.

Насколько велика доля госзаказа в вашем портфеле?

— Доля госзаказа в выручке составляет 30 процентов. На сегодня государство — самый крупный заказчик для любой ИТ-компании, кроме чисто розничных. И пока доля государственных заказчиков не снижается. У всех на слуху целевые государственные программы развития образования, здравоохранения, предоставления населению госуслуг в электронном виде.

Каковы конкурентные преимущества компьютеров вашей компании по сравнению с импортными?

— Цена очень важна, и у нас она действительно ниже. Мы же производим компьютеры из точно тех же компонентов, которые используют мировые бренды. Более того, некоторые ведущие бренды вообще не имеют своих производств, а размещают заказы на готовые изделия у тех же производителей компонентов, у которых компоненты покупаем мы.

Правильно ли мы понимаем, что ICL-КПО ВС является «дочкой» Fujitsu? И вообще, откуда у вас такое, мягко говоря, странное название ICL-КПО ВС?

— Несколько десятилетий назад предшественник нашей компании, Казанский завод ЭВМ (позже он стал называться Казанским производственным объединением вычислительных систем, или КПО ВС) был флагманом отечественной компьютерной промышленности и производил 40 процентов вычислительной техники в СССР. И мы, конечно, хотели бы вернуть Казани статус компьютерной столицы страны. Рухнувшая советская экономика похоронила под своими обломками это предприятие, но производство удалось реанимировать уже на новых рыночных принципах. В июле 1991 года КПО ВС и британская компания International Computers Limited (ICL) создали СП с названием ICL-КПО ВС. В соответствии с соглашением любая технология, которой владела ICL, должна была быть предоставлена в распоряжение совместного предприятия. Позже корпорация Fujitsu купила британскую ICL, а ICL-КПО ВС (в то время преобразованное из СП в ОАО) стало российским форпостом японского компьютерного гиганта. Сейчас технологические процессы производства в нашей компании построены по образу Fujitsu. Сотрудники нашего производственного подразделения в разное время стажировались на фабриках Fujitsu. Мы закупили технологическое оборудование, которое использует в своем производстве эта компания. Наше производство сертифицировано компанией на производство изделий с логотипом Fujitsu. И уже несколько лет назад между Fujitsu и ICL-КПО ВС подписано соглашение о промышленной сборке. Этим мы занимаемся по их заказам и из комплектующих, которые нам поставляет Fujitsu.

В процессе перехода от СП в ОАО миноритарии приобрели 49 процентов акций, в том числе 25 процентов я как генеральный директор. Но контрольный пакет (51 процент) акций ICL-КПО ВС остался за Fujitsu Technology Solutions. 

Помесячная динамика текущих частных инвестиционных проектов
С весны инвестиционный порыв региональных компаний начал быстро гаснуть. Скорее всего, им не хватает денег, прибыли уменьшаются, а дорогие кредиты им не доступны
Структура экспорта красноречиво указывает на характер нашей экономики
Распродажа активов РАО ЕЭС и введение договоров на представление мощности заставили электроэнергетиков существенно увеличить инвестиции в обновление фондов
Будь в курсе трендов, подпишись на Expert.ru в социальных сетях ВКонтакте или .
Статьи на тему: «Инвестиции»
печать Эксклюзивные книги и подписка на журналы 2012
Рейтинг материала: 0
Комментарии0

Необходимо зарегистрироваться или авторизоваться, чтобы оставить комментарий.

Пока еще не было оставлено ни одного комментария

Пока еще не оставлено ни одного комментария

Загружается, подождите...